26 апреля 2009 года исполнилось пять лет с момента провала объединительного референдума на острове Кипр. Пять лет назад две части разделенного острова выразили свое отношение к мирному плану ООН. План предусматривал формирование двухзонального и двухобщинного государства на основе объединения признанной ООН Республики Кипр и де-факто государства Турецкой Республики Северного Кипра (ТРСК).
План ООН предусматривал для турецкой стороны право вето в объединенном правительстве Кипра. Фактически он давал добро на сохранение турецкого военного присутствия в северной части острова. Что касается имущественных вопросов, то права греков на операции с недвижимостью на Севере должны были быть ограничены до выравнивания уровня жизни двух общин. В ходе подготовки и проведения референдума широко обсуждались европейские перспективы нового "единого Кипра". Европеизация рассматривалась, таким образом, как приз за "волю к примирению". Однако 26 апреля 2004 года две части предполагаемого "единого Кипра" выразили разное отношение к перспективам общего развития в рамках одного государства. Большинство турок - киприотов проголосовало за объединение, которое в реальности позволяло им сохранять свое государство в государстве.
75 % греков-киприотов проголосовало против "объединения", поскольку волнующие греческую общину вопросы (реституция утраченного имущества, оккупация 37 % острова турецкой армией, переселение на остров турок из Анатолии) не получали своего разрешения. Тем не менее вскоре греческая часть Кипра была принята в Европейский союз. Таким образом, главный приз референдума был отдан греческой части острова, которая, собственно говоря, референдум и провалила. Ради объективности надо сказать, что план ООН и не мог увенчаться успехом, поскольку он был составлен без должного учета греческих претензий (и психологических сюжетов, связанных с историей кипрского конфликта). Но в выигрыше, тем не менее, оказалась именно эта часть острова, для которой изначально планировалось больше дискриминационных пунктов. Как бы то ни было, в мае 2004 года Европейский союз получил "замороженный" и неразрешенный конфликт внутри себя. Поскольку с формальной точки зрения ТРСК не существует, весь Кипр считается частью "единой Европы" (а север острова рассматривается как оккупированная территория). И как бы то ни было, представление о Евросоюзе как об оазисе мира и стабильности было принципиально изменено именно 5 лет назад. Кипрский конфликт также имеет и свой мартиролог, и своих беженцев, и имущественные проблемы, и слабые перспективы продвижения сторон к миру.
Действительно, в течение последних трех с половиной десятилетий активных боевых действий на разделенном острове нет. Но нет и политического решения ни по одному из вопросов. Начиная с 2004 года, контакты между двумя частями Кипра были фактически заморожены . В 2008 году появились признаки того, что мирный процесс будет снова запущен, хотя справедливости ради надо было осознавать, что эта тема уже давно превратилась в выгодный политический бизнес.
В самом деле, разве мог выступать против мирного процесса греческий Кипр, принятый в ЕС даже после демонстративного провала объединительного референдума? Такое поведение стало бы открытым вызовом Брюсселю. Если же говорить о турках-киприотах, то в 2005-2009 гг. внутри ТРСК доминировало убеждение, что мирная риторика способствует открытию для этой непризнанной части острова новых "европейских окон". Тем более что при объединении ТРСК рассчитывала на сохранение своей "самости". Однако на прошедших 19 апреля 2009 года парламентских выборах маятник качнулся в сторону националистов. Следовательно, миротворческий процесс, скорее всего, снова будет "заморожен".
Заметим, что прием греческой части в Евросоюз существенно подорвал на севере веру в "единую Европу", как в объективного арбитра и медиатора. Как говорится, обещали приз на двоих и за объединение, а дали одному и за провал референдума. Но если такое решение уже однажды было принято, то насколько продуктивно цепляться за проект "объединение". Что нового, кроме системы консоциальной демократии (которая и на Кипре, и в Ливане, и в Югославии не принесла мира и стабильности), может предложить ЕС? Тот же план Аннана (если внимательно к нему приглядеться) с некоторыми нюансами воспроизводил принципы организации власти и управления островом образца 1960 года. Но сколько проработали эти принципы? Три года, поскольку уже в 1963 году на острове начался меж-общинный конфликт, правительственный и конституционный кризис, достигший своего пика в 1974 году. В течение 11 лет две общины с разной степенью интенсивности боролись друг против друга в условиях далеко не мягкого апартеида. После 1974 года история двух частей острова пошла по разным сценариям. Таким образом, в сухом остатке - 35 лет раздельного существования (три полных цикла средней школы), отсутствие опыта совместного проживания. Это особенно касается турецкой части острова, куда за это время переселилось немало выходцев из Большой Турции, которые, в отличие от турок-киприотов (многие представители которых за 35 лет выехали в США и страны Европы), не знают греческого, не имеют представления об "общей исторической судьбе". За 35 лет Республика Кипр (официально признанная) очень сильно интегрировалась с Грецией. И хотя идея "энозиса" (присоединение острова к Греции), приведшая в 1974 году к открытому вооруженному противостоянию, сегодня не стоит на повестке дня, два греческих государства чрезвычайно близки друг другу и вряд ли будут в восторге от неизбежного при объединении отдаления.
Наверное, можно было бы привести многочисленные аргументы в пользу того, что отказ от объединения означает потакание этнократическим тенденциям и создает опасные прецеденты для единства европейских государств. Но после признания независимости Косово в 2008-2009 гг., а в 2006 году - Черногории, какие рациональные основания можно найти для того, чтобы доказать очевидный тезис: единым Кипр вряд ли станет. Хотя бы потому, что в 1960-е гг. две этнические общины формально единого острова имели намного больше связывающих нитей, чем в конце "нулевых годов". Факторов же для обретения таких предпосылок, прямо скажем, не наблюдается. Впрочем, можно и дальше продолжать верить в практически неосуществимое. Ведь верят же до сих пор в "территориально целостную Грузию", в "единый Азербайджан", "в единую Молдову". В итоге мы вынуждены иметь дело с неосуществимым объединением и непризнанным разделением.
Сергей Маркедонов, заведующий отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа, кандидат исторических наук.