Очень похоже, что в самое ближайшее время наш регион может ожидать серьезный передел границ. И дай бог, чтобы он не кончился, как в 1991 году, кровопролитием. Пока, как мы видим, идет война паспортов. Как известно, кроме Румынии, паспорта довольно щедро раздают Венгрия и Болгария. Но вот как будет складываться ситуация в дальнейшем - предсказать не может никто...
Напомним, когда в Европе кипела дискуссия по поводу планов признать независимость Косово, из России звучали предупреждения - откроешь ящик Пандоры с пересмотром границ, а потом только и считай новые государства. Владимир Путин даже публично напомнил европейцам об их собственных болевых точках – Фландрии, Стране Басков, Каталонии... Звучало это тогда не слишком убедительно. Едва ли кому-то из фламандских, например, сепаратистов, которые не хотят делиться благосостоянием с Валлонией, приходило в голову сравнивать себя c боевиками, добивавшимися суверенитета для нищей окраины бывшей Югославии.

Три года спустя, с 1 июля этого года, в Евросоюзе председательствует Бельгия, которой руководит временный Кабинет министров. Сформировать полноценное правительство по итогам июньских выборов пока не удалось.
В двухобщинной стране это всегда непросто, а сейчас перспективы и вовсе неясны, ведь победу во Фландрии одержал Новый фламандский альянс, официально добивающийся разделения государства.
Начало июля ознаменовалось еще одним примечательным событием. В Барселоне прошла крупнейшая со времени франкизма демонстрация (около полутора миллионов участников). Поводом для нее стало решение Конституционного суда Испании. Он отказался признать каталонцев отдельной нацией, как это провозглашено в Конституции Каталонии, принятой по итогам референдума 2006 г. А 28 июля каталонский парламент намерен рассмотреть закон о запрете корриды на территории провинции. Акт, объясняемый заботой о правах животных, но воспринимаемый преимущественно в политическом контексте – как способ противопоставить себя остальным испанцам.
Предсказание сбывается? Вряд ли эти и другие проявления национального самосознания, вновь заявившего о себе в Европе, связаны с событиями вокруг Косово. Но к концу первого десятилетия XXI века в одной точке сошлись несколько процессов, которые все вместе воздействуют в одном направлении.
Во-первых, конечно, фактическая отмена табу на пересмотр границ, которое действовало в Европе после Второй мировой войны, не могла не создать новую атмосферу.
Во-вторых, свою роль играет дискуссия о переосмыслении истории, которую инициируют страны, считающие себя жертвами и нацистского, и советского режимов. Вся европейская система второй половины ХХ века зиждется на итогах Второй мировой войны в том виде, как их сформулировали державы-победительницы в Ялте и Потсдаме. Если пересматриваются одни компоненты тогдашних договоренностей – идеологические, то почему должны оставаться нетронутыми другие – территориальные.
В-третьих, общеевропейская идентичность, которая постепенно преодолевала бы в сознании жителей Старого Света национальные черты, не сформировалась, но глобализация вторгается в жизнь всех и каждого, пытаясь стереть этнические и культурные различия. В этой непривычной среде люди инстинктивно ищут какую-то опору, что в большинстве случаев ведет к попыткам защитить национальную самоидентификацию.
Проявляется это по-разному – от возрождения сепаратистских устремлений, которые, казалось бы, не имеют смысла в единой Европе без реальных границ, до отторжения чужеродных элементов, что, например, наглядно проявилось на недавних выборах в Нидерландах. Небывалого успеха там добилась антимусульманская Партия свободы, имеющая шансы войти в правительство одной из самых либеральных стран Европы.
Наконец, в-четвертых, экономический кризис обострил проблему «кормильцев» и «нахлебников». На общеевропейском уровне это проявляется в росте напряжения между донорами, прежде всего Германией, и прочими, которые ждут от доноров готовности раскошелиться на поддержку совместного проекта.
Границы в Европе – понятие весьма неустойчивое. Со времени формирования национальных государств в XVII веке они менялись постоянно. А каждый период фундаментальных изменений в европейском устройстве означал кардинальный пересмотр территориального вопроса. Нет оснований думать, что XXI столетие станет исключением.