Подав в отставку 14 сентября с.г., прокоммунистическое правительство Зинаиды Гречаной должно было передать новой власти ключи от амбаров и закромов. Произошло ли это на самом деле, доподлинно неизвестно, поскольку экономика в Молдове всегда была закрытой сферой деятельности, своего рода государственной тайной.
При прежнем режиме, помнится, общественность то и дело огорошивали целым градом цифр, которые должны были свидетельствовать о том, что экономика в стране не только есть, но и динамично развивается. Со второго года пребывания у руля республики Партии коммунистов в обывательские головы вдалбливалось, что имеет место устойчивый экономический рост. Цифры, правда, назывались разные. По версии различных, чиновников отчетный год у нас завершался с тремя, четырьмя, пятью, восемью процентами, но все равно неизменно со знаком плюс.

Это было тем более удивительно, поскольку люди грамотные, озираясь вокруг, видели даже невооруженным глазом, что реальный сектор экономики чахлый, практически ничего не производит своего, исключая индустрию переработки сельскохозяйственной продукции и изготовление местных строительных материалов. При этом нам объявлялось, что в Молдове опять-таки успешно строится постиндустриальное общество, где производить, собственно говоря, ничего и не надо, а во главе этого плодотворного процесса стоит так называемый "пролетариат знаний".
Можно представить себе, какими знаниями на самом деле обладал этот самый неокоммунистический "класс", придуманный экс-президентом Владимиром Ворониным и его главным советником и советчиком - антропологом Марком Ткачуком, если с энтузиазмом пытался создать в стране постиндустриальное общество, минуя стадию индустриального.
Нет, когда-то Молдова, Молдавия - союзная республика в составе СССР имела достаточно высокий уровень промышленного развития. Оставаясь преимущественно аграрной, она располагала, благодаря активному участию центра, мощной индустрией, в которой преобладали радиоэлектроника и сборочное машиностроение, что позволяло считать ее одним из флагманов советского военно-промышленного комплекса и подтверждало ее высокотехнологический статус.
С обретением независимости все это, понятное дело, рухнуло, специалисты, создававшие и обслуживавшие все это благолепие, были вынуждены покинуть страну в силу политических, экономических и лингвистических обстоятельств. А многочисленные высокоточные предприятия после долгих лет простоя были перепрофилированы под производство туалетной бумаги, пластиковых канализационных труб и прочего, что должно было как бы подтверждать одну непреложную истину: общество, не покладая рук, работает на унитазы. А страна при таком подходе быстро и верно скатилась в свое прежнее состояние, привычное во времена русского царизма и последующей румынской оккупации, то есть стала практически доиндустриальной, что на рубеже двух тысячелетий выглядело очень неприлично.
Впрочем, вся эта "переориентировка" промышленности, или как сейчас модно говорить на лукавом новоязе, "перезагрузка" произошла еще при демократах. Коммунисты, придя к власти в феврале 2001 года, хоть и обещали в своей предвыборной платформе возродить ее во всей бывшей красе, так ничего в данном направлении и не сделали. Основой их экономической деятельности, вопреки электоральным посулам, стали передел собственности и банальный рэкет, преимущественное право которого государство эпохи Воронина отобрало у криминального мира.
Сегодня только начинают раскрываться некоторые ее аспекты. После прихода к кормилу страны правых либерально-демократических сил в созданной ПКРМ тотальной системе управления государством и его экономикой стали возникать бреши. Появились первые перебежчики, которые теперь дают "правдивые показания", стараясь выслужиться перед новой властью и сохранить за собой таким образом "хлебные места". Развязались языки и у некоторых бизнесменов, испытывавших на себе все восемь лет беспрецедентное давление тогдашнего экономического порядка. Да что там бизнесмены, простые люди, у которых денежные накопления носили исключительно похоронно-ритуальный характер, из своих скудных средств строили свое "светлое будущее".
Откуда, вы думаете, все эти газопроводы, протягиваемые до населенных пунктов, торжественно открываемые то там, то сям внешне благоустроенные колодцы с водой, пить которую себе дороже, и прочие "наглядные" проявления заботы "социального" государства о своих рядовых гражданах? Все из одной кубышки, которую было принято застенчиво называть внебюджетными средствами. Сами высокопоставленные коммунисты занимались такими делами, а если было недосуг, то подсылали своих подручных к предпринимателям, выдаивая у них средства на реконструкцию колодца на родине какого-нибудь деятеля партии. Причем брали, что называется, с напуском, чтобы и на "благое дело" хватило, и в карман себе что-то капнуло.
По такой же схеме изымался ясак и на строительство газовых веток. Зажжение в градах и весях Молдовы голубых факелов отцами нации было приметой недавнего времени, говорили о газификации как о магистральном направлении деятельности "народного правительства", однако стоит сегодня спросить: а во многие ли сельские дома на самом деле пришел этот газ? Сегодня выясняется, что у значительной части крестьян (в особенности, пожилых людей, получавших мизерную пенсию) не хватило сбережений для того, чтобы подключиться к подведенному к селу газопроводу, и они по сей день вынуждены обогреваться и готовить себе пищу по старинке - в печках, с использованием дров, кизяка или кукурузных кочерыжек. Как говорится, видит око, да зуб неймет все это коммунистическое благоденствие.
Завышенная смета на все - вот, что лежало в фундаменте экономической политики властей в период с февраля 2001-го по июль 2009 года. Если за пресловутую реконструкцию одного среднестатистического колодца государственные рэкетиры сдирали по 20 тысяч леев, то строительство 50-километрового железнодорожного перегона Кагул-Джурджулешты потребовало уже одного миллиарда леев. Сегодня по этой "магистрали века" ежедневно курсируют в обоих направлениях три вагона, поскольку никто пока не торопится развивать с нестабильной Молдовой торгово-экономические связи посредством морского и речного транспорта, а сразу трехфункциональный порт почти за три года своей эксплуатации принял всего один нефтеналивной танкер. Да еще вдобавок раз в две недели курсирует небольшой теплоход, осваивая маршрут Джурджулешты-Стамбул. Вот и весь экономический эффект от того, что коммунисты превратили самую нищую страну в Европе в морскую державу.
Недавний характерный пример подобного завышения. Если разгромленные 7 апреля юными вандалами столпы молдавской государственности - парламент и рабочая резиденция главы государства при первичном подсчете потребовали 300 миллионов леев, то после нескольких "согласований" в верхах эта сумма возросла все до того же предела в один миллиард леев. Создавалось впечатление, что в этих зданиях наше бывшее высшее руководство собиралось устанавливать золотые посадочные места в ватерклозетах с бриллиантовыми инкрустациями. Новая власть, какой бы плохой, беспомощной и жадной ее сегодня не называли, все же нашла в себе смелость сократить расходы на собственное "благоустройство" после массового погрома вдвое. Какие-никакие средства все же можно будет использовать в тех же социальных целях.
Эксперты, оценивающие социально-экономическую ситуацию в Молдове на старте третьего тысячелетия, назвали ее экономической войной. Все это воспринимается как нелепость и характеризуется как беспрецедентный подход, поскольку данная война фактически велась правительством против своего же народа. В современной международной практике есть немало случаев, когда экономические войны ведутся между государствами или группами государств во имя достижения планетарных целей и отстаивания глобальных интересов. Но чтобы вот так, внутри маленькой и неухоженной страны с преимущественно бедным населением! Боюсь, что Молдова нового времени рискует влипнуть в мировую историю, как создавшая прецедент.
В настоящее время эта война на фоне бушующей вовне рецессии и внутреннего политического раздрая обретает новые формы. Теперь новая оппозиция ведет массированный обстрел власти, упрекая ее в первых шагах. С экранов телевизоров не сходят знакомые все лица, ответственные за блок экономических реформ в последних "правительствах профессионалов" Владимира Воронина. Я имею в виду бывшего вице-премьера и министра экономики Игоря Додона и его заместителя Юрия Мунтяна, которые в отличие от многих людей, с которыми они еще вчера работали, хорошо трудоустроены, так как являются депутатами парламента фракции ПКРМ.
Они и раньше-то были словоохотливы, рекламируя достоинства проводимой ими экономической политики, зачастую мнимые, а теперь, в новом статусе, их велеречивости и вовсе нет предела. Основа обвинений того же Игоря Додона, изо дня в день дающего интервью Национальной общественной телерадиовещательной компании и "независимому" каналу Эн-ай-ти, - рост тарифов на воду, увеличение стоимости проезда в общественном транспорте и отмена льгот пенсионерам - негативные явления, которых якобы можно было избежать, включи новое правительство "соображалку" и привлеки для покрытия дефицита средств в тресте "Водоканал" из других источников.
При этом член бывшего Кабмина умалчивает, что возникшая проблема касается исключительно Кишинева, где в ожидании "очередных" внеочередных выборов продолжается борьба за сердца и умы электората, как бы невзначай опуская, к примеру, тот факт, что в "обезвоженной" Тараклии, неизменно голосующей на выборах за коммунистов и имеющей такую же власть у себя, потребители платят за один кубометр воды в несколько раз больше, чем жители главного муниципалитета страны уже при новом тарифном "потолке". Умалчивают и о том, что в "коммунистических" Бельцах стоимость проезда в троллейбусе по инициативе городских властей давно уже превысила прежний кишиневский показатель в полтора раза. Правда, там до сих пор сохраняется право бесплатного пользования общественным транспортом для пенсионеров, но это сегодня единственное преимущество, которым пользуются граждане в "северной столице".
Вообще, тема уровня жизни людей старшего поколения в устах экс-вице-премьера звучит несколько спекулятивно. Кто, как не Игорь Додон является одним из застрельщиков расправы с патентообладателями. До того, как коммунистическое правительство в 2007 году взялось за их искоренение, - людей, купивших у государства разрешительную бумагу на мелкооптовую торговлю, насчитывалось примерно около 60 тысяч человек. Можно сказать, что это была целая социальная группа, в которой опять-таки преобладали пенсионеры. Однако в какой-то момент власть посчитала, что в данном сословии завелись чуть ли не свои олигархи, которых пора раскулачивать. Но, действуя по привычной для себя схеме, она определила под раздачу всех. Бабушки и дедушки, торгующие на рынке с лотков всякой всячиной, должны были регистрироваться в соответствующих органах, создавать индивидуальные предприятия, получать печать, набирать штат сотрудников с бухгалтером и регулярно строго отчитываться перед заботливым государством о проделанной работе.
И напрасно сегодня господин Додон упрекает новое руководство в том, что оно лишило пенсионеров проездных льгот, желая тем самым выслужиться перед Международным валютным фондом, добиваясь получения кредита в размере 340 миллионов долларов США. Он также, занимая ответственный пост в бывшем Кабмине, заискивал перед этой транснациональной финансовой структурой, расправляясь с патентообладателями, в первую очередь, с теми же пенсионерами, и тоже во имя обещанных заимствований. Только тогда он это называл несколько иначе - оптимизацией денежных поступлений в бюджет страны.
Экономическая политика государства в условиях экономической войны со своим же народом не может быть иной, кроме как конфискационной. Считаю уместным напомнить, что экономический рост в стране долгие годы при коммунистах обеспечивался за счет эксплуатации гастарбайтеров, которые, зарабатывая деньги за рубежом, высылали их своим семьям. В год, по самым скромным подсчетам, сумма только официальных трансфертов превышала один миллиард долларов. Еще столько же, по экспертным оценкам, передавалось в частном порядке, со всевозможными оказиями. А у власти в арсенале был с десяток способов "честного" отъема этих денег. Деньги наших наемных рабочих, работающих в Европе и России,  были самым мощным источником кредитования национальной экономики, за счет которого пополнялись валютные резервы и осуществлялись накопления для выплат по внешним долгам. Ни одна международная организация или страна-донор не могла нам предоставить таких средств в течение одного года.
Теперь-то мы понимаем, что это была только видимая часть айсберга коммунистической конфискационной политики. В реальности, государство того периода, чтобы подтвердить свое право на существование и обоснованность пребывания у руля страны известной политической силы, стабильно обчищало карманы всех и каждого. Мы сами платили за все, причем делали это, чувствуя, что к нашему горлу приставлен острый нож поторапливающих нас расставаться со своими кровными деньгами во имя блистания высшего руководства страны.
А оно при этом делало все, что ему заблагорассудится. Если хотело, то в единый момент в политических электоральных целях могло обанкротить банк, лишив его без видимых причин лицензии, чтобы потом с помощью своего банка поглотить и на протяжении предвыборной кампании рассчитаться с его клиентурой, а потом сказать: посмотрите на нас, какие мы заботливые. (Игорь Додон, наверное, помнит лучше меня, как это происходило.) А хотело, строило на заброшенном берегу нефтяной терминал с пассажирским портом и линией загрузки сыпучих материалов (в нашем случае, зерна), вбухивало в этот проект бешеные деньги, часть из них попутно разворовав, а потом отставляло объект без дела, держать только для того, чтобы "було".
Иными словами, то, что делали коммунисты, никак нельзя назвать разумной и осмысленной экономической политикой.