(Окончание. Начало в №19) 

Уже на следующий год производство валового внутреннего продукта сократилось более чем вдвое - с почти $90 миллиардов до $40 млрд, полностью была парализована строительная отрасль, производство продукции аграрного сектора сократилось на 60 процентов, что стало причиной разорения большинства фермерских хозяйств. Всего страна пережила свыше 130 тысяч банкротств.

Надо было срочно спасать положение. Правительство Гувера разработало целый комплекс антикризисных мер, но трех лет для его выполнения было явно недостаточно. Франклин Делано Рузвельт - 32-й президент США - продолжил политику предшественника, но первый срок его пребывания на посту главы государства никаких ощутимых результатов не принес. Два самых тяжелых последствия краха так и не были преодолены - платежеспособный спрос подавляющей массы американцев по-прежнему оставался на уровне "положения риз", а безработица к концу 1935 года составила четверть трудоспособного населения.
Не видать бы "великому паралитику", как называли Рузвельта за глаза, второго пришествия в Белый дом, как ушей своих, если бы его главного политического конкурента по Демократической партии, левого популиста Хью Лонга не застрелили на предвыборном митинге. Республиканцам народ не доверял, считая их главными виновниками поразившей экономику США депрессии, и кандидат-демократ победил вновь. Вопреки разочарованию в нем многих сограждан.
В этот же год наряду с реальными пулями, выпущенными в Хью Лонга, была отлита еще одна - виртуальная. "Неудачник" в "глобальном экономическом споре" Джон Мейнард Кейнс как раз в это время завершил свой фундаментальный труд под заголовком "Общая теория занятости, процента и денег", в котором впервые сформулировал "мультипликатор накопления", названный его именем, - особую экономическую категорию, указывающую в том числе и на нежелательность сбережений в условиях нехватки денежных средств, так как они подрывают платежеспособный спрос и усугубляют кризис.
Рузвельт, создавая в США широкий фронт общественных работ, принял на вооружение эту "пулю" и сразу поразил ей мишень, что называется, прямо в "яблочко". Миллионы людей привлекались к строительству гидроэлектростанций, железных дорог и автомобильных шоссе, коммуникационных систем, нашли себе применение в сфере городского благоустройства и коммунальных служб. Всем им в зависимости от квалификации по категориям устанавливался единый тариф оплаты труда, которая для многих оказалась заметно выше докризисной и даже выплачивалась в виде аванса, но с одним обязательным условием: никаких накоплений, согласно требованиям "мультипликатора Кейнса", все деньги должны быть потрачены в течение оплаченного предварительно периода. В результате платежеспособный спрос стабилизировался, а безработица к 1939 году снизилась до 17,1%.
А затем уже последствия Великой депрессии были преодолены достаточно быстро. В Европе экономический кризис перерос в острый политический: началась вторая мировая война, и финансово-промышленные корпорации США, сохранявших в то время нейтралитет, стали стремительно крепнуть и обогащаться, активно торгуя с враждующими сторонами и не делая нравственный выбор между ними. Рынок труда вернулся в русло 8-10 процентов, что и сегодня для 300-миллионных Соединенных Штатов считается вполне приемлемым показателем, практически нормой. На горизонте замаячила новая эра Просперити, последствия которой, правда, могли быть теми же.
Deja vu, или Виделись уже!
Боковым зрением чую, что все, происходящее сегодня, на излете первой декады XXI века и III тысячелетия, я уже где-то видел. Только вот описывать нынешнее состояние мировой экономики стоит не на основе воззрений и рекомендаций фон Хайека и фон Мизеса, а другого австрийца, более известного в широких общественных кругах, - Зигмунда Фрейда, "отца" психоанализа.
А как еще, спрашивается, можно охарактеризовать то неизбывное, почти патологическое влечение части человечества, составляющей пресловутый "золотой миллиард", к длинным и дешевым кредитам, которые сразу после получения конвертируются в излишества в виде платиновых унитазов с бриллиантовыми инкрустациями, к инвестициям ради инвестиций, без каких-то вразумительных оснований, и прочим показателям "избыточного веса" в результате жизни не по средствам. Со временем это не могло не привести мир к тревожной черте. Хорошо, что пока еще тренд мировой экономики - это рецессия или, иными словами, некритический, в противоположность депрессии, спад производства, некий каникулярный период, дающий нам возможность поболтать о наших плачевных перспективах, не впадая в панику. Но если не предпринимать при этом экстренных шагов, то исход будет вполне закономерен.
Это чувствуется в поведении ведущих и не очень экономик мира. Конгресс США, обретших в январе с.г. нового президента-спасителя в чрезмерно смуглом лице афроамериканца Барака Обамы, дает $820 бюджетных миллиардов, преимущественно, для усиленной накачки финансами банковской и биржевой сферы, а там эти "вливания" используются для повышения бонусов сотрудникам по итогам минувшего года и приобретения предметов роскоши в виде престижных средств передвижения, например, персональных воздушных лайнеров. В России почти один триллион рублей из стабилизационного фонда решено потратить на выполнение бюджетных социальных обязательств, а также на погашение внешних долгов некоторых крупнейших частных компаний, близких к Кремлю. Так, по мнению экспертов, можно просуществовать год, вероятно, даже несколько дольше, и молиться, чтобы мировой финансовый кризис к тому времени сошел на нет. В Испании - не самой богатой стране Евросоюза, где нет и никогда не было достаточного количества финансовых ресурсов, миллиард евро выделяется для поддержки местного автопрома. Предполагается, что использован он будет для кредитования покупателей отечественных легковых машин, то есть направлен на стимуляцию платежеспособного спроса в отдельно взятой гибнущей отрасли. А вот в Исландии, где экономика на протяжении десятилетий развивалась исключительно по вполне конкретным ведомым только нордическим островитянам "паразитическим" экономическим законам, не знают, что делать дальше, оказавшись перед лицом предстоящего гипотетического со многими чертами неотвратимого краха. И готовы, похоже, во имя спасения изолированной, экзотической нации просить помощи у кого угодно, даже у не менее экзотических папуасов с острова Новая Гвинея.
Но вот парадокс времени: пока весь мир готовится к худшему, вдруг возникает островок стабильности, где тишь, да гладь, да божья благодать. Я с удовольствием возвращаюсь к Молдове. Спасибо авторитетному британскому изданию - журналу "The Banker", который разместил нашу страну в международном рейтинге экономической стабильности на пятом месте из 184-х возможных. Все это было сделано незатейливо. Никто из экспертов "Банкира", понятное дело, в Молдову специально не приезжал, премьера Зинаиду Гречаную или ее "правую руку" - министра экономики и торговли Игоря Додона не интервьюировал, и уж тем более неуклюжих комплиментов по поводу наших реформационных устремлений и сомнительных успехов не отвешивал. Данные, скорее всего, были извлечены из молдавского правительственного сайта, суммированы и обработаны. Вне всяких сомнений, в Лондоне немало подивились самому "артефакту" нашего возникновения в первой "пятерке" рейтинга, задавшись сакраментальным вопросом в стиле слегка перефразированного Маяковского: откуда, и что это, мол, за финансово-географические новости. Но против объективности грешить не стали, отведя нам причитающуюся графу в сводной таблице показателей.
И объяснили сей казус изолированностью национальной экономики от мировых тенденций и процессов, ее отсталостью и неразвитостью. Нашей бы правящей элите воспринять высокое место в рейтинге как некий аванс, понять, что "молдавский феномен" возник не благодаря, а вопреки здравому смыслу. Она же праздновала по этому поводу целую неделю, ни о чем больше не могла ни говорить, ни думать. Вместо объективной оценки случившегося пришло ложное осознание того, что наш опыт изучают во всем мире, и даже вроде бы как готовят его к внедрению в некоторых странах типа США и России, но, главное, на основании выводов "Банкира" в экономику Молдовы теперь устремится бурный вал иностранных инвестиций и грянет невиданный экономический бум на фоне всеобщей рецессии с предполагаемым исходом в депрессию.
Однако пыл надо немного поумерить. В независимой Молдове с платежеспособным спросом во все времена дела обстояли, прямо скажу, туго. Значительная часть населения, как и пятнадцать лет назад, продолжает ходить в супермаркеты, как в музеи. А значит, для сотен тысяч людей кризис, который тянется с незапамятных времен тотального дефицита, собственно, никогда не заканчивался.
В 1998 году приключилось его резкое обострение. Исходной причиной этого стал биржевой крах в развитых странах Юго-Восточной Азии, так называемых "азиатских тиграх". Когда весь этот болотный смрад джунглей, кишащих крокодилами и роями малярийных комаров, достиг пределов России, только что осуществившей деноминацию рубля, у Молдовы не было иного выбора, кроме как объявить дефолт. Слишком уж завязана была ее экономика на экспортно-импортных операциях с этой страной. Национальный банк, по рекомендации Международного валютного фонда, со слезами на глазах распрощался со своим любимым детищем - устойчивым леем, в короткий срок девальвировав его по отношению к доллару и другим конвертируемым валютам чуть ли не втрое. А сам его бессменный управляющий Леонид Талмач ринулся скупать у коммерческих банков государственные краткосрочные обязательства, дабы спасти тех от банкротства.
Выяснилось, что правительство Молдовы (его в то время, помнится, возглавлял Иван Кондратьевич Чубук) было большим проказником и играло с банкирами в опасные финансовые игры. Тех очень устраивала быстрая оборачиваемость ГКО и высокая процентная ставка. Но ликвидность этих ценных бумажек на поверку оказалась эфемерной. Доходы, которые накапливались с их помощью, постепенно сменились стремительным катастрофическим убытком, едва ли не смертельным для всей экономики в целом. Пестуемая государством "пирамида" рухнула в одночасье и чуть было не погребла под своими обломками нашу в высшей степени цивилизованную двухуровневую банковскую систему.
Тогда, правда, пронесло, а сегодня, по истечении десяти лет, нынешние руководители страны утверждают, что кризис в Молдове впредь невозможен, потому что ими давно уже принят целый комплекс превентивных мер, ограждающих нашу экономику от негативных тенденций и неблагоприятных внешних воздействий. Возможно, в этот "комплекс превентивных мер" входит практически 100-процентная невозможность для большинства людей взять в банке заем на развитие собственного дела? Или жилищно-строительная ипотека, которой у нас в Молдове, строго говоря, не существует? Или кредит под будущий урожай, столь распространенный до недавнего времени во многих развитых "кризисных" странах? Неужто отсутствие этих цивилизованных элементов в молдавской национальной экономике следует расценивать как позитивный фактор, способствующий преодолению любого отрицательного влияния извне? Любой нормальный человек, если его спросят, ответит, что, скорее, согласится жить в приемлемых экономических условиях, подверженных кризису, нежели неприемлемых, но позволяющих его избежать.
Мы хвастаемся тем, что в республике нет рынка ценных бумаг, а существует некоторое его невнятное подобие. Когда-то, на заре приватизации, Молдову провозгласили "страной акционеров", что предполагало широкое участие владельцев бонов народного достояния в деятельности фондовой биржи. Но со временем не стало приватизационно-инвестиционных фондов, затем их судьбу разделили просто инвестиционные фонды и трасты, выполнившие свою главную латентную функцию - отбить всякое желание у большинства соотечественников чувствовать себя гражданами той самой "страны акционеров".
Такое положение дел ставило Молдову вне кризиса только тогда, когда он был чисто биржевым. Но потом его влияние распространилось на мировую банковскую сферу, и коммерческие банки республики устояли лишь потому, что не проводили должную кредитную политику, выдавая клиентам лишь краткосрочные потребительские займы под достаточно высокий процент, практически не занимаясь финансированием реального сектора экономики и не вкладывая в нее инвестиции. Теперь, по утверждению международных экспертов, наступила экономическая фаза рецессии, наиболее опасная как раз для таких, как наша, недоразвитых экономик. Кабинет министров страны, отказавшись в последнее время от победных реляций, воспринимает кризис уже не столь легкомысленно и просит транснациональные финансовые организации в лице МВФ и ведущих мировых инвестиционных структур оказать Молдове посильную финансовую помощь. Согласие на предоставление таковой, в принципе, уже получено. Обещанные деньги в случае их поступления на счета молдавского правительства будут предназначены для покрытия дефицита бюджета, поддержки промышленных предприятий, наиболее подверженных угрозе банкротства в условиях разрастания кризиса, подпитки в неблагоприятных условиях рецессии малого и среднего бизнеса как основы национальной экономики.
В связи с "успешным" вхождением Молдовы в мировой экономический кризис, сам факт которого отрицался еще в первой половине февраля с.г., уместно вспомнить диалог пессимиста и оптимиста. Первый утверждал, что нынешнее состояние молдавской экономики таково, что хуже уже не будет (на что, собственно, наши власти и уповали, выставляя себе "завышенные" оценки за успехи в предотвращении кризиса), а второй ему возражал: будет, будет, обязательно будет.
Предсказания последнего оказались на поверку более точными, поскольку Молдова - это страна оптимистов.

Александр ТХОРОВ

Вместо послесловия
Я тут силился было вспомнить, когда в последний раз что-то читал о молдавской фондовой бирже в популярной, доступной широкому читателю, прессе, а не в занудных специализированных изданиях, погрязших исключительно в технологии процесса. И смог воскресить в своей памяти лишь одно событие, связанное с ее прогоранием, но отнюдь не в переносном смысле, а самом что ни на есть прямом. Занялась она как-то синим пламенем от чьей-то непотушенной брокерской цигарки. Было это примерно лет десять тому назад, вскоре после дефолта. Пожарные достаточно быстро потушили вспыхнувший ярким пламенем "молдавский Уолл-стрит". Я даже помню общую площадь в квадратных метрах, на которой бушевал огонь, но не стану замусоривать головы читателей излишними цифрами. Но поскольку других, более соответствующих избранной теме разговора у меня не было, я испытал чувство жгучего стыда и решил углубиться в проблему, восполнить пробел в своих экономических познаниях. Что же из этого вышло? Настоящий шок с последующим не-долгим помутнением рассудка вызвали у меня итоги одной из недавних торговых сессий, состоявшихся в середине февраля. Кому-то в тот день посчастливилось сбагрить, иного слова тут и не подберешь, через фондовую биржу Молдовы акций аж на сумму 2,7 тысячи леев. Спрашивается, чего же мы хотим, когда, невзирая на кризис, пытаемся следовать во всем западным нормам и стандартам - американским и европейским?!
Зато после этого морфология того состояния, когда на фоне всеобщего ожидания экономического коллапса у нас нет никакого кризиса, стала мне предельно ясной и понятной.